• 1

разделы сайта

4 сентября 2015 18:03 Ольга Т. Действительно грамотные юристы. Обратились за правовой помощью уже после того, как были вынесены не в пользу нашей организации решения и постановления судов. В апелляционной инстанции наши права были полностью восстановлены. Спасибо!

17 августа 2016 11:06 Андрей А. Ответственные и самое главное очень порядочные люди. Им под силу и арбитраж, и уголовные дела.

15 июня 2016 14:25 Елена Ф. Грамотные юристы. Урегулировали наш спор в досудебном порядке. Благодарим!

25 мая 2017 17:33 Олег К. Сильные юристы! Правильно составленный договор помог избежать нам убытков! Рекомендую!

21 ноября 2017 13:27 Игорь К. Отличное знание международного права в области грузоперевозок и таможенного право. Ребята, спасибо за работу!

Адвокат. Профессиональный адвокат.

Адвокат (лат. advocatus — от advoco — приглашаю) — лицо, профессией которого является оказание юридической помощи физическим лицам (гражданам, лицам без гражданства) и юридическим лицам (организациям), в том числе защита их интересов и прав в суде. Адвокатура как профессия известна с древнейших времён.

В России адвокат — это независимый профессиональный советник по правовым вопросам (согласно п. 1 ст. 2 Федерального закона от 31 мая 2002 года № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации») и принадлежит к людям т. н. свободной профессии (подобно частнопрактикующим врачам, независимым журналистам и т. п.).

Из Википедии.

Перейти к списку услуг, оказываемых адвокатами:

 Ниже приведен Обзор дисциплинарной практики

Совета Адвокатской палаты г. Москвы

1. Адвокат обязан оспорить незаконные и необоснованные действия и решения, совершаемые (принимаемые) судьями по конкретному делу, но только в форме, не противоречащей предписаниям законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодексу профессиональной этики адвоката.

Федеральный судья С. N-ского районного суда г. Москвы обратился в Адвокатскую палату г. Москвы с сообщением, в котором изложено следующее. 25 января 2005 г. N-ским районным судом г. Москвы было вынесено решение по гражданскому делу, согласно которому суд по заявлению О-ник признал безвестно отсутствующим О. (решение вступило в законную силу). 29 января 2008 г. адвокат И. предъявил в N-ский районный суд г. Москвы "адвокатский запрос" (копия запроса приложена к сообщению); 15 февраля 2008 г. он же предъявил в N-ский районный суд г. Москвы "заявление об отмене решения о признании гражданина безвестно отсутствующим" (копия заявления приложена к сообщению). При рассмотрении данного заявления в судебном заседании 6 марта 2008 г. и 3 апреля 2008 г. адвокат И. опоздал в суд, в ходе судебного разбирательства проявил неуважение к суду, вел себя вызывающе, был раздражительным, позволил себе грубость и угрозы по отношению к председательствующему, всем своим видом показывал недовольство судом. В присутствии своего клиента адвокат И. позволил себе высказывания о том, что суд заинтересован в исходе дела, и судья совершил должностное преступление. Перед началом судебного разбирательства адвокат И. через экспедицию суда подал ходатайство об отводе председательствующего судьи, изложил его в 70 (!) заявлениях, полностью идентичных и дублирующих друг друга слово в слово. При этом адвокат И. потребовал, чтобы каждое его заявление суд рассматривал отдельно, т.е. 70 (!) раз удалялся в совещательную комнату и вынес 70 (!) определений по его ходатайству об отводе (копия ходатайства и первого заявления об отводе судьи приложена к сообщению). Одновременно с этим адвокат И. подал председателю N-ского районного суда г. Москвы жалобу на председательствующего судью (копия жалобы приложена к сообщению).

Заявитель считает, что такое поведение адвоката И. несовместимо с высоким статусом адвоката, поскольку адвокат И. явился в суд не для того, чтобы оказать своему клиенту юридическую помощь, а для того, чтобы проявить свое пренебрежение и неуважение к суду, писать жалобы на судей откровенно клеветнического и оскорбительного содержания; процессуальные документы, подготовленные адвокатом И., выполнены на низком профессиональном уровне. Заявитель указывает, что "такое недостойное поведение адвоката И. в N-ском районном суде г. Москвы стало для него нормой", что "адвокат И. полагает, что именно так и должен вести себя адвокат в суде, и на замечания о недопустимости такого поведения реагирует агрессивно и с раздражением".

По мнению заявителя, в своей деятельности адвокат И. пренебрегает положениями Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и Кодекса профессиональной этики адвоката, в которых указано, что "адвокаты при всех обстоятельствах должны сохранять честь и достоинство, присущие их профессии", "адвокат не вправе допускать в процессе разбирательства дела высказывания, умаляющие честь и достоинство других участников разбирательства, даже в случае их нетактичного поведения", "участвуя или присутствуя на судопроизводстве и производстве по делам об административных правонарушениях, адвокат должен соблюдать нормы соответствующего процессуального законодательства, проявлять уважение к суду и другим участникам процесса", "возражая против действий судей и других участников процесса, адвокат должен делать это в корректной форме и в соответствии с законом".

В связи с изложенным заявитель просил возбудить в отношении адвоката И. дисциплинарное производство, по результатам которого привлечь его к дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката с учетом тяжести совершенного проступка.

К сообщению заявитель приложил копии процессуальных документов, изготовленных адвокатом И. и предъявленных им в суд, а также копию протокола оперативного совещания федеральных судей N-ского районного суда г. Москвы от 7 апреля 2008 г. (всего приложения на 12 листах).

24 апреля 2008 г. президент Адвокатской палаты г. Москвы, руководствуясь ст. 31 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", возбудил дисциплинарное производство в отношении адвоката И. (распоряжение N 45), материалы которого направил на рассмотрение квалификационной комиссии Адвокатской палаты г. Москвы.

...Выслушав объяснения адвоката И., изучив письменные материалы дисциплинарного производства, обсудив доводы сообщения федерального судьи С. N-ского районного суда г. Москвы С. от 10 апреля 2008 г. исх. N 204, квалификационная комиссия, проведя голосование именными бюллетенями, пришла к следующим выводам.

Решением N-ского районного суда г. Москвы от 25 января 2005 г. гражданин О., 1968 г.р., был признан безвестно отсутствующим с 1 октября 1992 г. по заявлению его бывшей жены О-ник (брак расторгнут 10 сентября 1992 г.); 2 марта 2005 г. на основании названного решения суда О. был снят с регистрационного учета по месту жительства, а впоследствии дом, в котором он проживал с 30 января 1990 г., был снесен.

25 января 2008 г. О., проезжая около дома по месту его регистрации, увидел, что дом снесен, в связи с чем он обратился в ГУ "ИС ЗАО" и получил выписку из домовой книги, из которой узнал о снятии его с регистрационного учета на основании решения суда. Информация о содержании решения суда О. предоставлена не была.

В связи с нарушением конституционного права на жилище О. обратился за оказанием юридической помощи к адвокату И. (заключил с адвокатом соглашение об оказании юридической помощи).

В процессе оказания О. юридической помощи адвокат И., основываясь на сведениях, сообщенных ему доверителем О., составил и 29 января 2008 г. направил в N-ский районный суд г. Москвы адвокатский запрос, в котором просил предоставить "копию решения суда от 2 марта 2005 г. о снятии О. с регистрационного учета по месту жительства".

После получения копии решения N-ского районного суда г. Москвы от 25 января 2005 г. адвокату стало понятно, что основанием для снятия его доверителя с регистрационного учета послужил факт признания его судом безвестно отсутствующим.

В этой связи, продолжая оказывать О. юридическую помощь, адвокат И. подготовил и 15 февраля 2008 г. совместно с О. подал в N-ский районный суд г. Москвы заявление об отмене решения о признании гражданина безвестно отсутствующим, а также исковое заявление о признании недействительными сделок, совершенных в период с 5 февраля 2005 г. с квартирой по адресу: г. Москва, ул. Главмосстроя, признании за О. права на получение в пользование отдельного благоустроенного жилого помещения в г. Москве по договору социального найма, обязании Департамента жилищной политики и жилищного фонда г. Москвы предоставить О. благоустроенное отдельное жилое помещение в г. Москве на условиях договора социального найма и заключить с ним договор социального найма (процессуальные документы подписаны О. и его представителем И., действующим на основании ордера и доверенности).

Заявление об отмене решения о признании гражданина безвестно отсутствующим было принято к производству федеральным судьей С. (гражданское дело N 2-86/05), по делу состоялись два судебных заседания - 6 марта и 3 апреля 2008 г.; решением N-ского районного суда г. Москвы от 3 апреля 2008 г. отменено решение этого же суда от 25 января 2005 г. о признании гражданина О. безвестно отсутствующим.

Исковое заявление определением судьи N-ского районного суда г. Москвы С. от 18 февраля 2008 г. было оставлено без движения, при этом истцу предложено в срок до 3 марта 2008 г. включительно устранить недостатки искового заявления. Однако определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 6 марта 2008 г., вынесенным по частной жалобе представителя истца адвоката И., определение N-ского районного суда г. Москвы от 18 февраля 2008 г. было отменено, и вопрос передан на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Производство по данному гражданскому делу в суде первой инстанции на момент рассмотрения дисциплинарного производства не закончено.

Считая, что адвокатом И. в процессе оказания доверителю О. юридической помощи при рассмотрении его гражданских дел в N-ском районном суде г. Москвы были нарушены нормы Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и Кодекса профессиональной этики адвоката, федеральный судья N-ского районного суда г. Москвы С. обратился в Адвокатскую палату г. Москвы с сообщением, в котором поставил вопрос о привлечении адвоката И. к дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката с учетом тяжести совершенного проступка.

...К числу действий (поведению) адвоката И., нарушающих положения Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и Кодекса профессиональной этики адвоката, заявитель относит то обстоятельство, что 3 апреля 2008 г. перед началом судебного разбирательства по гражданскому делу N 2-86/05 по заявлению О. об отмене решения о признании гражданина безвестно отсутствующим адвокат И. через экспедицию суда подал ходатайство об отводе председательствующего судьи, изложив его в 70 заявлениях, полностью идентичных одно другому и дублирующих друг друга слово в слово, при этом адвокат И. потребовал, чтобы каждое его заявление суд рассматривал отдельно, т.е. 70 раз удалялся в совещательную комнату и вынес 70 определений по его ходатайству об отводе.

К сообщению заявитель приложил ксерокопии двух документов, подписанных заявителем О. и его представителем адвокатом И. и сданных в экспедицию N-ского районного суда г. Москвы 3 апреля 2008 г. за вх. N 1921, следующего содержания:

 

Передать срочно судье С.

Заседание в 15.00

В N-ский районный суд города Москвы

Заявитель: О.

Представитель заявителя:

адвокат И.

...

ХОДАТАЙСТВО

 

Просим рассмотреть гражданское дело по заявлению О. об отмене решения N-ского районного суда города Москвы от 25.01.2005 года о признании О. безвестно отсутствующим без участия О. и адвоката И. Это наше право предусмотрено ГПК РФ, и просим его соблюдать.

Судье С. не доверяем, опасаемся его агрессивного поведения в судебном заседании и тем самым заявляем отвод судье С. по обстоятельствам, изложенным в приобщенных отводах в количестве 70 шт.

Если С. начнет рассматривать заявления об отводе, тогда первым заявлением просим считать заявление с надписью "первое".

Далее, если судья откажет в первом отводе, тогда просим его рассматривать следующее, каждое по отдельности заявление об отводе, т.е. по каждому из заявлений необходимо соблюдать ГПК РФ, удаляться в совещательную комнату, т.е. сначала рассмотреть первое, потом второе, потом третье и т.д.

Приложение: заявления об отводах в количестве 70 штук.

 

С уважением,

О. =подпись=

Адвокат И. =подпись=

3 апреля 2008 г.

 

В N-ский районный суд города Москвы

Заявитель: О.

Представитель заявителя:

адвокат И.

...

ЗАЯВЛЕНИЕ

ОБ ОТВОДЕ СУДЬИ

(первое)

 

В соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 16 ГПК РФ судья не может рассматривать дело и подлежит отводу, если он лично, прямо или косвенно заинтересован в исходе дела либо имеются иные обстоятельства, вызывающие сомнение в его объективности и беспристрастности.

Таким образом, согласно смыслу и содержанию названной нормы основанием для отвода судьи является не только заинтересованность судьи, но и наличие иных обстоятельств, вызывающих сомнение в его объективности и беспристрастности.

Судья С. подлежит отводу по следующим основаниям.

Считаем, что судья необоснованно откажет в первом отводе, а если рассматривает настоящее заявление, значит, отказал.

Пункт 3 ч. 1 ст. 16 ГПК РФ предусматривает основания для отвода, изложенные в первом заявлении об отводе.

В совокупности обстоятельства, факты негативного отношения судьи С. по отношению к одной из сторон, участвующих в деле, а также явное демонстративное нарушение судьей норм процессуального права, судейской этики следует признать обстоятельствами, исключающими объективное и беспристрастное рассмотрение судьей гражданского дела.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 16, 20 ГПК РФ, заявляем отвод судье С.

 

О. =подпись=

Адвокат И. =подпись=

3 апреля 2008 г.

 

Согласно п. 1 ст. 16 ГПК РФ судья не может рассматривать дело и подлежит отводу, если он:

1) при предыдущем рассмотрении данного дела участвовал в нем в качестве прокурора, секретаря судебного заседания, представителя, свидетеля, эксперта, специалиста, переводчика;

2) является родственником или свойственником кого-либо из лиц, участвующих в деле, либо их представителей;

3) лично, прямо или косвенно заинтересован в исходе дела либо имеются иные обстоятельства, вызывающие сомнение в его объективности и беспристрастности.

При наличии оснований для отвода, указанных в п. 1 ст. 16 ГПК РФ, судья обязан заявить самоотвод. По тем же основаниям отвод может быть заявлен лицами, участвующими в деле, или рассмотрен по инициативе суда. Самоотвод или отвод должен быть мотивирован и заявлен до начала рассмотрения дела по существу. Заявление самоотвода или отвода в ходе дальнейшего рассмотрения дела допускается только в случае, если основание для самоотвода или отвода стало известно лицу, заявляющему самоотвод или отвод, либо суду после начала рассмотрения дела по существу.

Заявитель О. является лицом, участвующим в деле (ст. ст. 34, 38, п. 2 ст. 263 ГПК РФ).

Лица, участвующие в деле, имеют право знакомиться с материалами дела, делать выписки из них, снимать копии, заявлять отводы, представлять доказательства и участвовать в их исследовании, задавать вопросы другим лицам, участвующим в деле, свидетелям, экспертам и специалистам; заявлять ходатайства, в том числе об истребовании доказательств; давать объяснения суду в устной и письменной форме; приводить свои доводы по всем возникающим в ходе судебного разбирательства вопросам, возражать относительно ходатайств и доводов других лиц, участвующих в деле; обжаловать судебные постановления и использовать предоставленные законодательством о гражданском судопроизводстве другие процессуальные права. Лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами (п. 1 ст. 35 ГПК РФ).

Граждане вправе вести свои дела в суде лично или через представителей. Личное участие в деле гражданина не лишает его права иметь по этому делу представителя (п. 1 ст. 48 ГПК РФ).

Полномочия представителя должны быть выражены в доверенности, выданной и оформленной в соответствии с законом. Доверенности, выдаваемые гражданами, могут быть удостоверены в нотариальном порядке. Право адвоката на выступление в суде в качестве представителя удостоверяется ордером, выданным соответствующим адвокатским образованием (п. п. 1, 2, 5 ст. 53 ГПК РФ).

Представитель вправе совершать от имени представляемого все процессуальные действия. Однако право представителя на подписание искового заявления, предъявление его в суд, передачу спора на рассмотрение третейского суда, предъявление встречного иска, полный или частичный отказ от исковых требований, уменьшение их размера, признание иска, изменение предмета или основания иска, заключение мирового соглашения, передачу полномочий другому лицу (передоверие), обжалование судебного постановления, предъявление исполнительного документа к взысканию, получение присужденного имущества или денег должно быть специально оговорено в доверенности, выданной представляемым лицом (ст. 54 ГПК РФ).

Адвокат И. участвовал в гражданском деле в качестве представителя заявителя О., подтвердив свои полномочия ордером N 17/СГ от 12 февраля 2008 г. и нотариально удостоверенной доверенностью.

Участвуя или присутствуя на судопроизводстве, адвокат должен соблюдать нормы соответствующего процессуального законодательства, проявлять уважение к суду (ч. 1 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката).

Квалификационная комиссия напоминает, что, являясь независимым профессиональным советником по правовым вопросам, "адвокат не может быть привлечен к какой-либо ответственности... за выраженное им при осуществлении адвокатской деятельности мнение, если только вступившим в законную силу приговором суда не будет установлена виновность адвоката в преступном действии (бездействии)" (п. 1 ст. 2, п. 2 ст. 18 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации").

Вмешательство в адвокатскую деятельность, осуществляемую в соответствии с законодательством, либо препятствование этой деятельности каким бы то ни было образом запрещаются (п. 1 ст. 18 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации").

Право лица, участвующего в деле, и его представителя по предусмотренным гражданским процессуальным законом основаниям заявить отвод судье прямо предусмотрено ГПК РФ, является важной гарантией конституционного права каждого на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом (ч. 1 ст. 47 Конституции РФ), а также права каждого в случае спора о его гражданских правах и обязанностях на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона (п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г.).

Таким образом, сам факт составления, подписания адвокатом И. и последующей подачи 3 апреля 2008 г. в N-ский районный суд г. Москвы (через экспедицию суда) заявления об отводе федерального судьи С., содержащего в соответствии с подп. 3 п. 1 ст. 16 ГПК РФ указание на такое основание для отвода, как "иные обстоятельства, вызывающие сомнение в его объективности и беспристрастности", представляет собой реализацию представителем лица, участвующего в деле, своего процессуального права и не может быть расценен как нарушение норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката.

Однако если реализация представителем лица, участвующего в деле, предоставленного ему законом процессуального права сама по себе не может свидетельствовать о нарушении адвокатом норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката, то форма реализации данного права может быть предметом проверки на соответствие действий (бездействия) адвоката нормам законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката.

С учетом отмеченного квалификационная комиссия считает возможным оценить на предмет соответствия адвокатской этике форму, в которой адвокатом И. было сделано заявление об отводе председательствующего по делу - федерального судьи С. N-ского районного суда г. Москвы.

6 марта 2008 г. состоялось первое судебное заседание по гражданскому делу N 2-86/05 по заявлению О. об отмене решения о признании гражданина безвестно отсутствующим. Однако в связи с неявкой в суд О., неизвещением и неявкой О-ник разбирательство дела было отложено на 3 апреля 2008 г. на 10.00.

Из данных адвокатом И. объяснений следует, что 3 апреля 2008 г. в 10.00 никакого судебного заседания не состоялось, поскольку, как пояснил сам же судья С., гражданское дело было истребовано в Мосгорсуд, т.е. отсутствовало в N-ском районном суде г. Москвы; 3 апреля 2008 г. в 10.00 судья С., проверив паспорт О., не разъясняя прав участников процесса, сразу заявил, что дело не может быть рассмотрено и откладывается на 15.00 этого же дня, так как оно истребовано в Мосгорсуд; адвокат И. попросил отложить рассмотрение дела на другое время, так как по другому делу у адвоката ранее было назначено рассмотрение кассационной жалобы в Мосгорсуде и ему необходимо было, соответственно, явиться в Мосгорсуд; судья С. в данной просьбе отказал.

Квалификационная комиссия доверяет объяснениям адвоката И. в рассматриваемой части, поскольку они не противоречат имеющимся в материалах дисциплинарного производства доказательствам и, кроме того, подтверждаются следующими доказательствами: указанием "Передать срочно судье С. заседание в 15.00", содержащимся на составленном, подписанном адвокатом И. и поданным в N-ский районный суд г. Москвы 3 апреля 2008 г. за вх. N 1921 ходатайстве от 3 апреля 2008 г.; протоколом судебного заседания N-ского районного суда г. Москвы от 3 апреля 2008 г. по гражданскому делу N 2-86/05, в котором указано, что председательствующий объявил судебное заседание открытым в 15.00.

Таким образом, после того как федеральный судья С., не имея возможности 3 апреля 2008 г. в 10.00 приступить к рассмотрению гражданского дела N 2-86/05 по заявлению О. об отмене решения о признании гражданина безвестно отсутствующим по причине истребования материалов дела в Московский городской суд для проверки, отказался учесть занятость адвоката И. во второй половине дня 3 апреля 2008 г. в рассмотрении другого ранее назначенного дела судом кассационной инстанции и назначил рассмотрение гражданского дела N 2-86/05 на 15.00 3 апреля 2008 г., адвокат И. изготовил и совместно с доверителем О. подписал ходатайство и 70 заявлений об отводе судьи, которые в этот же день за вх. N 1921 были сданы в экспедицию N-ского районного суда г. Москвы.

Как уже отмечено, квалификационная комиссия не ставит под сомнение, признает право адвоката-представителя заявить отвод председательствующему по делу судье по основаниям, предусмотренным процессуальным законом.

Однако, лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами (п. 1 ст. 35 ГПК РФ).

Отвод должен быть заявлен до начала рассмотрения дела по существу. Заявление отвода в ходе дальнейшего рассмотрения дела допускается только в случае, если основание для отвода стало известно лицу, заявляющему отвод, после начала рассмотрения дела по существу (п. 2 ст. 19 ГПК РФ).

Как усматривается из объяснений адвоката И. и письменных доказательств, после отказа федерального судьи С. 3 апреля 2008 г. в 10.00 отложить рассмотрение гражданского дела по N 2-86/05 по заявлению О. не на 15.00 3 апреля 2008 г., а на иную дату с учетом занятости представителя заявителя адвоката И. в другом процессе, адвокат И. пришел к выводу о том, что судья С. не может участвовать в рассмотрение дела и подлежит отводу, поскольку имеются основания сомневаться в его объективности и беспристрастности.

Не имея возможности по причине необходимости участия в заседании суда кассационной инстанции по другому делу явиться 3 апреля 2008 г. в 15.00 в N-ский районный суд г. Москвы, адвокат И. изготовил и подписал ходатайство с просьбой рассмотреть гражданское дело по заявлению О. без участия заявителя и его адвоката. Также в ходатайстве указано: "Судье С. не доверяем, опасаемся его агрессивного поведения в судебном заседании и тем самым заявляем отвод судье С. по обстоятельствам, изложенным в приобщенных отводах в количестве 70 шт. Если С. начнет рассматривать заявления об отводе, тогда первым заявлением просим считать заявление с надписью "первое". Далее, если судья откажет в первом отводе, тогда просим его рассматривать следующее, каждое по отдельности заявление об отводе, т.е. по каждому из заявлений необходимо соблюдать ГПК РФ, удаляться в совещательную комнату, т.е. сначала рассмотреть первое, потом второе, потом третье и т.д. Приложение: заявления об отводах в количестве 70 штук".

Квалификационная комиссия не оспаривает право лица, участвующего в деле, и его представителя заочно, т.е. без явки в судебное заседание, заявить отвод составу суда и просить о рассмотрении дела в отсутствие заявителя и (или) его представителя. Однако по смыслу ГПК РФ отвод заявляется в случае, когда лицу становится известным основание для отвода. Все 70 заявлений об отводе от 3 апреля 2008 г., приложенных к ходатайству от 3 апреля 2008 г., являются текстуально идентичными (за исключением номера в заголовке), что свидетельствует о том, что на момент заявления отвода федеральному судье С. у адвоката И. как представителя заявителя О. имелось лишь одно основание для заявления отвода судье. Соответственно, не имеющее никакого процессуального, т.е. законного, смысла заявление адвокатом И. одновременно 70 идентичных отводов федеральному судье С. и не имеющее никакого процессуального, т.е. законного, смысла требование "если судья откажет в первом отводе... рассматривать, следующее каждое по отдельности заявление об отводе, т.е. по каждому из заявлений необходимо соблюдать ГПК РФ, удаляться в совещательную комнату, т.е. с начала рассмотреть первое, потом второе, потом третье и т.д." свидетельствуют о том, что адвокат И. вопреки п. 1 ст. 35 ГПК РФ пытался недобросовестно воспользоваться принадлежащим ему процессуальным правом (правом заявлять отводы), что свидетельствует о нарушении адвокатом И. предписаний ч. 1 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката, согласно которой, участвуя или присутствуя на судопроизводстве, адвокат должен соблюдать нормы соответствующего процессуального законодательства, проявлять уважение к суду.

Квалификационная комиссия не может согласиться с данным адвокатом И. объяснением о том, что второе заявление об отводе было мотивировано тем, что факт отказа в удовлетворении первого заявление об отводе сам по себе явился новым иным обстоятельством, вызывающим сомнение в объективности и беспристрастности судьи.

Текстуально второе и все последующие 68 заявлений об отводе не отличаются от первого заявления. При этом именно в текст первого заявления об отводе включены слова "Считаем, что судья необоснованно откажет в первом отводе, а если рассматривает настоящее заявление, значит отказал". Таким образом, адвокат И. не разграничил две процессуальные ситуации - основание к отводу, возникшее до 15.00 час. 3 апреля 2008 г., т.е. до разрешения судом первого заявления об отводе, и основание к отводу, если и возникшее, то только после разрешения судом первого заявления об отводе. Заявив отвод судье по основанию, еще не возникшему на момент подачи заявления об отводе, адвокат И. недобросовестно воспользовался принадлежащим ему процессуальным правом (правом заявлять отводы), что свидетельствует о нарушении адвокатом И. предписаний ч. 1 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Не может квалификационная комиссия согласиться с адвокатом И. и в том, что он якобы был вправе заявить судье С. "и 100 отводов, так как такой судья не может быть беспристрастным".

Право на заявление отвода судье - это важная гарантия реализации лицами, участвующими в деле, и их представителями процессуальных прав и одновременно гарантия судебной защиты спорного материального права или охраняемого законом интереса.

В гражданском процессуальном законе подробно регламентированы все вопросы, связанные с реализацией лицом, участвующим в деле, и его представителем права на заявление отвода судье (ст. ст. 16, 17, 19 - 21 ГПК РФ). При отказе лицом, уполномоченным ГПК РФ рассматривать заявление об отводе судье, в удовлетворении заявленного отвода разбирательство дела продолжается под председательством того же судьи.

При возникновении впоследствии новых оснований к отводу судьи лицо, участвующее в деле, и его представитель вправе сделать новое заявление об отводе, однако само по себе нежелание лица, участвующего в деле, или его представителя, чтобы данное конкретное гражданское дело было рассмотрено данным конкретным судьей, по смыслу закона, не может являться основанием для заявления этому судье нескольких отводов.

Равным образом, субъективное восприятие отдельными юристами как неэффективной установленной ГПК РФ процедуры разрешения заявления об отводе, предполагающей, что вопрос об отводе, заявленном судье, рассматривающему дело единолично, разрешается тем же судьей (п. 2 ст. 20 ГПК РФ), не позволяет адвокату-представителю недобросовестно пользоваться принадлежащим ему процессуальным правом (правом заявлять отводы), фактически срывая тем самым рассмотрение дела по существу. Отмеченное не исключает право как адвоката, так и любого гражданина ставить в предусмотренных законодательством Российской Федерации формах вопрос о внесении изменений в гражданское процессуальное законодательство либо о признании тех или иных норм ГПК РФ не соответствующими Конституции Российской Федерации.

Если неправильное разрешение заявления об отводе повлияло на законность и обоснованность вынесенного по делу решения, то соответствующие доводы могут быть включены в кассационную жалобу, поскольку рассмотрение судом дела в незаконном составе является самостоятельным основанием к отмене решения (см. ст. 364 ГПК РФ).

С учетом особенностей рассматривавшегося судом дела по заявлению О. об отмене решения суда о признании гражданина безвестно отсутствующим (О. являлся в суд лично, паспорт гражданина Российской Федерации не утратил, в его личности сомнений не было и т.д.) никакого иного решения, кроме как об отмене решения С. районного суда г. Москвы от 25 января 2005 г. о признании гражданина О. безвестно отсутствующим, ни федеральный судья С., ни любой иной судья данного суда принять не могли, а само по себе вынесение судебного решения представляло собой формальность, требуемую в целях упорядоченного решения вопросов о статусе личности в правовом демократическом государстве. Как усматривается из материалов дисциплинарного производства, 3 апреля 2008 г. федеральный судья С. N-ского районного суда г. Москвы, рассмотрев в отсутствие гражданина О. и его представителя адвоката И. сначала одновременно все 70 заявлений об отводе как одно заявление и отказав в его удовлетворении, затем исследовал материалы гражданского дела и вынес решение об удовлетворении заявления О.

Квалификационная комиссия считает необходимым обратить внимание адвоката И. на то обстоятельство, что адвокат как профессиональный участник судопроизводства (лицо, оказывающее квалифицированную юридическую помощь на профессиональной основе - см. ст. ст. 1 и 2 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации") обязан своими поступками укреплять веру в надежность такого общепризнанного способа защиты прав и свобод граждан, каковым является судебный способ защиты. Право на субъективное недовольство отдельными личностными качествами конкретного судьи (см. ст. 29 Конституции РФ) не следует отождествлять с правом на выражение недоверия конкретному судье процессуальными способами, поскольку каждый конкретный судья, находясь при исполнении служебных обязанностей, олицетворяет правосудие в Российской Федерации, судебную власть, являющуюся составной частью государственной власти, единственным источником которой является многонациональный народ Российской Федерации, осуществляющий свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления (ст. ст. 3 и 10 Конституции РФ).

Изложенное не исключает, а, наоборот, предполагает необходимость оспаривания адвокатом незаконных и необоснованных действий и решений, совершаемых (принимаемых) судьями по конкретному делу, но в форме, не противоречащей предписаниям законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката

Подписание ходатайства от 3 апреля 2008 г. и приложенных к нему 70 заявлений об отводе не только адвокатом И., но и его доверителем О. не влияет на сделанные комиссией выводы по настоящему дисциплинарному производству, поскольку обязанность соблюдать нормы законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката лежит именно на адвокате, который несет персональную ответственность за нарушение названных норм. Как усматривается из материалов дисциплинарного производства, заявитель - федеральный судья обоснованно воспринимал и ходатайство, и приложенные к нему заявления об отводах как исходящие не только от заявителя О., но и от его представителя адвоката И. Факты изготовления, подписания адвокатом И. ходатайства и заявлений, а равно факт их сдачи в экспедицию N-ского районного суда г. Москвы с ведома адвоката И. последний не отрицает.

Относительно иных содержащихся в сообщении заявителя доводов о якобы имевшем место нарушении адвокатом И. при представительстве в N-ском районном суде г. Москвы интересов гражданина О. норм Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и Кодекса профессиональной этики адвоката квалификационная комиссия отмечает следующее. При рассмотрении дисциплинарного производства, носящего публично-правовой характер, комиссия исходит из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возложена на заявителя (участника дисциплинарного производства, требующего привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности), который должен доказать те обстоятельства, на которые он ссылается как на основания своих требований. Однако таких доказательств заявителем не представлено, иные доводы заявителя ничем объективно не подтверждены.

По поводу содержащегося в сообщении заявителя утверждения о том, что адвокат И. пишет жалобы на судей "откровенно клеветнического и оскорбительного содержания", квалификационная комиссия отмечает, что в ее компетенцию не входит решение вопроса о наличии в действиях участника судебного заседания признаков уголовно наказуемого деяния (см. ст. ст. 297, 298 УК РФ).

Вынесение квалификационной комиссией заключения по результатам рассмотрения дисциплинарного производства переносит его рассмотрение в Совет палаты, который при разбирательстве не вправе пересматривать выводы комиссии в части установленных ею фактических обстоятельств, считать установленными не установленные ею фактические обстоятельства, а равно выходить за пределы жалобы, представления, сообщения и заключения комиссии. При этом Совет вправе принять по дисциплинарному производству, в частности, решение как о наличии в действиях (бездействии) адвоката нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката и о применении к адвокату мер дисциплинарной ответственности, предусмотренных статьей 18 Кодекса, так и о прекращении дисциплинарного производства вследствие малозначительности совершенного адвокатом проступка с указанием адвокату на допущенное нарушение, а равным образом решение о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката вследствие отсутствия в его действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката, на основании заключения комиссии или вопреки ему, если фактические обстоятельства комиссией установлены правильно, но ею сделана ошибка в правовой оценке деяния адвоката или толковании закона и Кодекса профессиональной этики адвоката (см. ст. ст. 24, 25 Кодекса). При этом требование заявителя привлечь адвоката к дисциплинарной ответственности именно и только "в виде прекращения статуса адвоката с учетом тяжести совершенного поступка" никакого юридического значения для Совета адвокатской палаты не имеет, поскольку адвокатура действует на основе принципов законности, независимости, самоуправления, корпоративности, а также принципа равноправия адвокатов (п. 2 ст. 3 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации"), а в силу абз. 2 п. 4 ст. 18 Кодекса профессиональной этики адвоката при определении меры дисциплинарной ответственности Советом должны учитываться не пожелания заявителя, а тяжесть совершенного проступка, обстоятельства, при которых он совершен, форма вины, а также иные обстоятельства, которые Советом признаны существенными и приняты во внимание при вынесении решения.

На основании изложенного квалификационная комиссия Адвокатской палаты города Москвы, руководствуясь п. 7 ст. 33 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и подп. 1, 2 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, выносит заключение:

о нарушении адвокатом И. ч. 1 ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката при составлении, подписании и подаче 3 апреля 2008 г. в N-ский районный суд г. Москвы (через экспедицию за вх. N 1921) ходатайства от 3 апреля 2008 г. с приложением 70 идентичных заявлений об отводе от 3 апреля 2008 г. федеральному судье С., в производстве которого находилось гражданское дело N 2-86/05 по заявлению доверителя адвоката И. - гражданина О. об отмене решения С. районного суда г. Москвы от 25 января 2005 г. о признании гражданина О. безвестно отсутствующим с 1 октября 1992 г.;

о необходимости прекращения дисциплинарного производства в отношении адвоката И. в оставшейся части вследствие отсутствия в иных его действиях (бездействии), описанных в сообщении федерального судьи С. N-ского районного суда г. Москвы С. от 10 апреля 2008 г. исх. N 204 нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката.

Совет согласился с мнением квалификационной комиссии и вынес адвокату И. дисциплинарное взыскание в форме предупреждения.

 

2. При рассмотрении дисциплинарного производства, носящего публично-правовой характер, квалификационная комиссия исходит из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возложена на заявителя (участника дисциплинарного производства, требующего привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности), который должен доказать те обстоятельства, на которые он ссылается как на основания своих требований.

...Заявитель не вправе ставить вопрос о дисциплинарной ответственности адвоката за неисполнение (ненадлежащее исполнение) им своих обязанностей перед доверителем, а квалификационная комиссия в рамках дисциплинарного производства не вправе давать оценку исполнению адвокатом этих обязанностей, поскольку претензии к качеству юридической помощи, оказываемой адвокатом по соглашению с доверителем, вправе предъявлять лишь последний.

Мировой судья Ш. судебного участка по району К. г. Москвы обратилась в Адвокатскую палату г. Москвы с сообщением следующего содержания. В производстве суда находилось гражданское дело по иску Б-вой к Б. о разделе совместно нажитого имущества. Согласно ордеру N 463 от 7 августа 2007 г. и доверенностей N 1д-4316 от 2 июля 2007 г. и N 7240 от 8 октября 2007 г. Б-ва заключила с адвокатом И. соглашение на оказание им юридической помощи и представление интересов при рассмотрении указанного гражданского дела в суде. Рассмотрение судом данного гражданского дела неоднократно срывалось по причине неявки адвоката И. в судебные заседания: 27 августа 2007 г. слушание дела было отложено в связи с тем, что адвокатом И. была направлена в суд телеграмма с ходатайством о переносе слушания дела в связи с его болезнью, однако документов, подтверждающих уважительность причины неявки в указанное судебное заседание, адвокатом И. представлено не было; 30 октября, 20 ноября и 4 декабря 2007 г. слушание дела неоднократно откладывалось по причине неявки в суд адвоката И., при этом им не были представлены суду какие-либо документы, подтверждающие уважительность причин неявки его в суд, в связи с чем 4 декабря 2007 г. было вынесено определение об оставлении заявления без рассмотрения. Адвокат И., неоднократно срывая рассмотрение гражданского дела по иску Б-вой, проявил явное неуважение к суду, которое выражается в злоупотреблении своими процессуальными правами в ущерб установленным законодательством Российской Федерации срокам рассмотрения гражданских дел, чем ущемляются права участников процесса на скорейшее рассмотрение дела судом. Уклонение адвоката И. от участия в рассмотрении иска Б-вой свидетельствует о том, что он не проявляет заинтересованности в скорейшем рассмотрении дела своего доверителя, с которым у него заключено соглашение. Данные выводы можно сделать из прилагаемых к делу копий ходатайств, заявленных адвокатом И. в ходе судебных разбирательств. Невыполнение и незнание адвокатом И. своих профессиональных обязанностей вынуждает суд нарушать процессуальные сроки рассмотрения данного гражданского дела, отвлекает от работы по другим делам, находящимся в его производстве, увеличивает нагрузку на судью, что мешает судье своевременно и качественно принимать решения как по гражданским, так и по уголовным и административным делам. Адвокат И. в некорректной форме возражает против действий суда и участников процесса, постоянно перебивая их и задавая вопросы не по существу, что подтверждается неоднократными замечаниями, сделанными судьей в ходе судебных заседаний и отмеченными в протоколах судебных заседаний. Адвокатом И. неоднократно заявлялись и подавались ходатайства, не содержащие ссылки на нормы закона, которые также не соответствуют требованиям ГПК РФ. Суд неоднократно указывал адвокату И. на необходимость соблюдения требований, изложенных в законодательных актах, и о приведении ходатайств в соответствие с законом, что им постоянно игнорировалось. При этом в ответ на замечания адвокат И. в грубой, некорректной, хамской форме высказывался в адрес суда. 18 апреля 2008 г. по вышеуказанному гражданскому делу судом было вынесено решение. В судебном заседании присутствовали: представитель истца - адвокат И., ответчик Б., представитель ответчика - Г. После оглашения судом решения ни в канцелярию судебного участка района К. г. Москвы, ни в канцелярию судебного участка района В. г. Москвы адвокат И. с заявлением о выдаче копии решения не обращался. Адвокат И. при обращении к работникам аппарата суда неоднократно допускал некорректное поведение, выражающееся в хамском обращении к ним. Так, 22 апреля 2008 г. адвокат И. обратился к секретарю судебного участка района К. с заявлением о выдаче дела для ознакомления, секретарь судебного заседания А. в устной форме ответила ему, что с данным заявлением он может обратиться в канцелярию судебного участка района В. г. Москвы, поскольку, в соответствии с ч. 3 ст. 230 ГПК РФ, протокол судебного заседания был изготовлен в течение 3 дней и в соответствии с Инструкцией по делопроизводству мирового судьи г. Москвы гражданское дело было сдано в канцелярию судебного района В. г. Москвы. После этого сообщения адвокатом И. был устроен скандал, для прекращения хулиганских действий адвоката И., оскорблявшего своими высказываниями и унижавшего честь и достоинство работников аппарата суда, заведующая канцелярией судебного участка в нарушение действующей Инструкции по делопроизводству была вынуждена принять у него вышеуказанное заявление, при этом письменный ответ на заявление адвоката И. последний получать отказался, о чем на имя мирового судьи судебного участка района К. была составлена служебная записка; 30 апреля 2008 г. адвокат И. повторно обратился в канцелярию судебного участка района К. г. Москвы с устным заявлением о выдаче гражданского дела по иску Б-вой к Б. для ознакомления, адвокату И. заведующей канцелярией судебного участка района К. г. Москвы К. и помощником судьи судебного участка района В. г. Москвы К. повторно было разъяснено, что данное гражданское дело находится в канцелярии судебного участка района В. г. Москвы, а поэтому с подобным заявлением он должен обратиться в канцелярию судебного участка района В. г. Москвы; 30 апреля 2008 г. заведующая канцелярией судебного участка района К. г. Москвы К. по той же причине отказалась принимать у адвоката И. краткую апелляционную жалобу, объяснив при этом, что дело находится в канцелярии судебного участка района В. г. Москвы и с данной жалобой он может обратиться туда. При этом адвокат И. вел себя агрессивно, грубо и некорректно заявлял, что работники суда занимаются самоуправством и он будет жаловаться в вышестоящие органы. После этого адвокат И. самовольно ворвался в помещение канцелярии суда, схватил без разрешения со стола заведующей канцелярии печать со штампом входящей корреспонденции и поставил оттиск данного штампа на неизвестный документ, о чем заведующей канцелярией судебного участка района К. г. Москвы К. и помощником судебного участка района В. г. Москвы К. в присутствии сотрудника милиции был составлен акт. Кроме того, адвокат И. постоянно голословно пишет заявления о том, что он неоднократно обращался в суд по вопросам ознакомления с материалами гражданского дела и выдачи копии решения суда, что не подтвердилось в ходе проведенных проверок по его заявлениям, о чем свидетельствуют служебные записки работников суда. С работниками суда и участниками процесса адвокат И. на протяжении рассмотрения гражданского дела, а также и после вынесения судом решения вел себя фамильярно и некорректно, не выполнял свои обязанности, указанные в Федеральном законе "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", в части честного, разумного и добросовестного отстаивания прав и законных интересов доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами (п. 1 ч. 1 ст. 7 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации"). Своим недостойным поведением и профессиональной безграмотностью адвокат И. умаляет авторитет и вызывает недоверие к институту адвокатуры Российской Федерации у суда и других участников процесса. Заявитель просит обратить внимание на вышеизложенное и принять соответствующие меры к адвокату И.

К сообщению заявитель приложил ксерокопии процессуальных документов из материалов гражданского дела на 42 листах.

...Выслушав объяснения адвоката И., изучив письменные материалы дисциплинарного производства, обсудив доводы сообщения мирового судьи Ш. судебного участка района К. г. Москвы, квалификационная комиссия, проведя голосование именными бюллетенями, пришла к следующим выводам.

Адвокат при осуществлении профессиональной деятельности обязан честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять обязанности, отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами; соблюдать Кодекс профессиональной этики адвоката (подп. 1 и 4 ч. 1 ст. 7 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации, п. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката). За неисполнение либо ненадлежащее исполнение своих обязанностей адвокат несет ответственность, предусмотренную Федеральным законом "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" (п. 2 ст. 7 названного Закона).

Участвуя или присутствуя на судопроизводстве, адвокат должен соблюдать нормы соответствующего процессуального законодательства, проявлять уважение к суду. Возражая против действий судей и других участников процесса, адвокат должен делать это в корректной форме и в соответствии с законом (ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката).

При невозможности по уважительным причинам прибыть в назначенное время для участия в судебном заседании или следственном действии, а также при намерении ходатайствовать о назначении другого времени для их проведения, адвокат должен заблаговременно уведомить об этом суд или следователя, а также сообщить об этом другим адвокатам, участвующим в процессе, и согласовать с ними время совершения процессуальных действий (п. 1 ст. 14 Кодекса профессиональной этики адвоката).

По утверждению заявителя, судебное заседание по гражданскому делу откладывалось 27 августа, 30 октября, 20 ноября, 4 декабря 2007 г. по причине неявки в суд представителя истицу адвоката И., который впоследствии не представил суду документы, подтверждающие уважительность причин его неявки.

Относительно каждой действительно имевшей место неявки в судебное заседание (27 августа 2007 г. по причине болезни, 20 ноября 2007 г. по причине нахождения адвоката в очередном отпуске, о чем заявитель был адвокатом проинформирован при решении вопроса об отложении судебного разбирательства), а также каждой неявки, якобы имевшей место, по утверждению заявителя, не подтвержденному иными доказательствами (30 октября, 4 декабря 2007 г.), адвокатом И. даны подробные последовательные объяснения, подтвержденные представленными адвокатом письменными доказательствами. При этом квалификационная комиссия отмечает тщательность подготовки адвоката И. к защите своих прав и законных интересов в дисциплинарном производстве - адвокатом представлены ксерокопии документов из материалов гражданского дела, в письменных объяснениях содержатся ссылки на тома и листы гражданского дела, что свидетельствует о доскональном знании их адвокатом.

Заявитель утверждает, что адвокатом И. "неоднократно заявлялись и подавались ходатайства, не содержащие ссылки на нормы закона, которые также не соответствуют требованиям ГПК РФ".

По всей очевидности, для иллюстрации названного утверждения заявителем приложены к сообщению ксерокопии двух подготовленных адвокатом И. ходатайств - об отмене определения об оставлении заявления без рассмотрения от 14 декабря 2007 г., о направлении материалов дела в 136 судебный участок для дальнейшего судебного разбирательства от 28 января / 11 февраля 2008 г.

Адвокатом И. даны подробные объяснения по поводу обстоятельств, явившихся причиной заявления им в интересах доверителя названных ходатайств. Данные адвокатом объяснения квалификационная комиссия признает убедительными; возможность заявления указанных выше ходатайств прямо предусмотрена ГПК РФ; ознакомление с текстом ходатайств свидетельствует о том, что мысль автора ходатайства выражена четко и однозначно, что позволяло государственному органу, в который были поданы эти ходатайства, разрешить их в соответствии с требованиями действующего законодательства - удовлетворить полностью или частично либо отказать в удовлетворении.

Кроме того, являясь независимым профессиональным советником по правовым вопросам, "адвокат не может быть привлечен к какой-либо ответственности... за выраженное им при осуществлении адвокатской деятельности мнение, если только вступившим в законную силу приговором суда не будет установлена виновность адвоката в преступном действии (бездействии)" (п. 1 ст. 2, п. 2 ст. 18 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации"), поэтому вопрос об обоснованности заявления адвокатом И. указанных в сообщении заявителя ходатайств не может быть предметом проверки со стороны квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта Российской Федерации.

Квалификационная комиссия вправе оценить на предмет соответствия адвокатской этике лишь форму выражения адвокатом И. своего мнения в подготовленных им письменных ходатайствах, учитывая положения Кодекса профессиональной этики адвоката о том, что:

"адвокаты при всех обстоятельствах должны сохранять честь и достоинство, присущие их профессии" (п. 1 ст. 4);

"при осуществлении профессиональной деятельности адвокат... придерживается манеры поведения, соответствующей деловому общению" (п. 2 ст. 8);

"адвокат не вправе... допускать в процессе разбирательства дела высказывания, умаляющие честь и достоинство других участников разбирательства, даже в случае их нетактичного поведения" (подп. 7 п. 1 ст. 9);

"участвуя или присутствуя на судопроизводстве... адвокат должен проявлять уважение к суду и другим участникам процесса..." (ч. 1 ст. 12);

"возражая против действий судей... адвокат должен делать это в корректной форме и в соответствии с законом" (ч. 2 ст. 12).

Проанализировав имеющиеся в материалах дисциплинарного производства тексты составленных адвокатом И. ходатайств, квалификационная комиссия не считает, что в форме выражения адвокатом своего мнения проявлено неуважение к суду, то есть положения п. 1 ст. 4, п. 2 ст. 8, подп. 7 п. 1 ст. 9 и ст. 12 Кодекса профессиональной этики адвоката им не нарушены.

По утверждению заявителя, адвокат И. в некорректной форме возражает против действий суда и участников процесса, постоянно перебивая их и задавая вопросы не по существу, что подтверждается неоднократными замечаниями, сделанными судьей в ходе судебных заседаний и отмеченными в протоколах судебных заседаний; на замечания суда адвокат И. в грубой, некорректной, хамской форме высказывался в адрес суда.

Согласно подп. 6, 7 п. 2 ст. 20 Кодекса профессиональной этики адвоката сообщение судьи признается допустимым поводом к возбуждению дисциплинарного производства, если в нем указаны в том числе конкретные действия (бездействие) адвоката, в которых выразилось нарушение им профессиональных обязанностей; обстоятельства, на которых лицо, обратившееся с жалобой, представлением, сообщением, основывает свои требования и доказательства, подтверждающие эти обстоятельства.

Разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта Российской Федерации осуществляется на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства (п. 1 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката), в связи с чем квалификационная комиссия не вправе оценивать некие абстрактные поступки адвоката И. Обвиняя адвоката И. в ненадлежащем поведении, заявитель был обязан указать на конкретные факты такого поведения.

Квалификационная комиссия отмечает, что конкретность обвинения является общеправовым принципом и необходимой предпосылкой реализации лицом, против которого выдвинуто обвинение, права на защиту. Уклонение стороны дисциплинарного производства, требующей привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности, от конкретизации обвинения обязывает правоприменяющий орган толковать все сомнения в пользу лица, против которого выдвинуто обвинение в ненадлежащем поведении (адвоката).

К сообщению заявителя приложены лишь протоколы судебных заседаний от 1, 15 и 18 апреля 2008 г. по гражданскому делу N 2-80/08-136. Проанализировав имеющиеся в данных протоколах записи, в том числе имеющие отношение к адвокату И., квалификационная комиссия установила следующее.

На странице 2 протокола судебного заседания от 1 апреля 2007 г. (л.д. 350) указано:

"Председательствующий разъясняет представителю истицы ст. 56 ГПК РФ.

Представитель истицы:

- Смысл ст. 56 ГПК РФ мне понятен, я не собираюсь заниматься сбором доказательств, пусть суд сам их собирает. Истица заявила исковые требования, а дальше кому нужно, тот пусть их и собирает.

Председательствующий делает замечание представителю истицы И. за некорректное поведение".

На странице 7 протокола судебного заседания от 1 апреля 2007 г. (л.д. 355) указано:

"Представитель истицы на вопросы председательствующего:

- Я поддерживаю исковые требования в отношении всего имущества, перечисленного в обобщенно-исковом заявлении, находящегося в нежилом помещении, расположенном по адресу: г. Москва, ул. Генерала Кузнецова, д. 17, не вижу смысла давать объяснения по каждому пункту исковых требований.

Председательствующий делает замечание представителю истицы".

На странице 6 протокола судебного заседания от 15 апреля 2007 г. (л.д. 381) указано:

"Представитель истицы на вопросы председательствующего:

- Я не доверяю представленной ответчиком оценке, оснований назвать не могу.

- Я не считаю, что я обязан бегать и собирать доказательства, это обязанность суда, истица не хочет проводить никакую оценку, пусть суд проводит экспертизу.

Председательствующий делает замечание представителю истицы".

Квалификационная комиссия отмечает, что в ее компетенцию не входит оценка вопроса об обоснованности действий председательствующего по делу судьи, а в отношении отраженной в протоколе позиции адвоката И. отмечает, что в гражданском судопроизводстве в силу принципов состязательности и диспозитивности каждая сторона самостоятельно определяет меру (пределы) своей активности, принимая на себя последствия в виде риска лишиться возможности получить защиту своего права либо охраняемого законом интереса.

На странице 3 протокола судебного заседания от 1 апреля 2007 г. (л.д. 351) указано:

"Представитель истицы на вопросы председательствующего:

- Исковые требования по поводу признания доли нежилого помещения в д. 2 по ул. Главной, г. Железнодорожный, поддерживаю.

Представитель ответчика:

- Б. не возражает против выделения Б-ой данного нежилого помещения, как и согласен на выплату ей суммы, эквивалентной стоимости ее доли.

Председательствующий делает замечание представителю истицы".

На странице 8 протокола судебного заседания от 1 апреля 2007 г. (л.д. 356) указано:

"Представитель истицы на вопросы суда:

- Когда Б-ва получила в дар указанные вещи, в период совместного проживания?

- Сказать не могу, раньше судом такие вопросы не ставились, я не могу уточнить.

- Когда приобретались?

- Б-ой дарилось.

- Кем?

- Сейчас не могу сказать.

- Место нахождение и от кого было получено данное имущество, я пояснить суду не могу, документов на имущество у меня нет.

Председательствующий делает замечание представителю истицы.

Председательствующий еще раз делает замечание представителю истицы".

На странице 6 протокола судебного заседания от 15 апреля 2007 г. (л.д. 381) указано:

"Представитель истицы:

- Б-ва была выдворена из офиса и квартиры, мы уже написали об этом, это самоуправство. Б-ва боялась туда подходить. Автомобиль "Сузуки" был продан Б. по доверенности брату Б-ой С.

Председательствующий делает представителю истицы замечание".

В данном случае сделанные в протоколе судебного заседания записи неконкретны, не указано, с какими именно действиями (бездействием) адвоката И. связаны сделанные ему председательствующим замечания, поэтому в этой части квалификационная комиссия лишена возможности дать оценку поведению адвоката И. по существу.

Отдельную группу доводов заявителя образуют претензии к якобы имевшему место некорректному поведению адвоката И. 22 и 30 апреля 2008 г. - в период после вынесения судом 18 апреля 2008 г. решения по гражданскому делу.

Объяснения, данные в этой части адвокатом И. по доводам сообщения заявителя, квалификационная комиссия также признает убедительными, а сообщение заявителя - не подтвержденным совокупностью доказательств, достаточной для опровержения презумпции добросовестности адвоката, в отношении которого возбуждено дисциплинарное производство.

Не вдаваясь в вопросы эффективности функционирования мировой юстиции в г. Москве, квалификационная комиссия исключительно в связи с доводами заявителя считает необходимым отметить как минимум странность в организации работы судебного участка района К. г. Москвы в рассматриваемый период, когда к его подсудности в связи с нахождением мирового судьи К. в декретном отпуске относились дела, подсудные судебному участку района В. г. Москвы.

Согласно нормам ГПК РФ решение изготавливается тем судьей, который его постановил, этот же судья подписывает протокол судебного заседания, рассматривает поданные на него замечания, решает при необходимости вопрос о восстановлении процессуальных сроков на подачу замечаний на протокол судебного заседания и на подачу апелляционной жалобы.

В этой связи квалификационная комиссия считает, что у адвоката И. имелись как логические, так и законные основания считать, что процессуальные вопросы, возникающие после вынесения решения мировым судьей судебного участка района К. г. Москвы, должны разрешаться именно этим, а не иным мировым судьей. Кроме того, адвокатом И. представлены квалификационной комиссии убедительные доказательства того, что на время нахождения мирового судьи судебного участка района В. г. Москвы в декретном отпуске граждане должны были обращаться к мировому судье судебного участка района К. г. Москвы (фотографии объявлений, вывешенных на дверях судебного участка). Нежелание, неумение, неспособность либо любые иные причины, по которым соответствующие должностные лица либо сотрудники аппаратов судебных участков г. Москвы не смогли так организовать делопроизводство, чтобы у граждан и их представителей не было необоснованных препятствий в реализации предоставленных им законом процессуальных прав, не могут быть поставлены в вину адвокату И., который, как следует из материалов дисциплинарного производства и не оспаривается заявителем, как представитель истицы являлся в судебный участок района К. г. Москвы только и исключительно для реализации процессуальных прав - ознакомления с протоколом судебного заседания, получения копии решения суда, подачи апелляционной жалобы, т.е. для совершения технических действий, не требующих какого-либо специального дозволения со стороны должностных лиц либо сотрудников аппарата судебного участка.

Квалификационная комиссия считает необходимым отметить и противоречивость представленных заявителем доказательств.

Так, в письме зав. канцелярией судебного участка К. на имя мирового судьи Ш. указано: "Довожу до Вашего сведения, что с момента сдачи гражданского дела N 2-80/08 по иску Б-ой к Б. о разделе совместно нажитого имущества в канцелярию судебного участка района К. г. Москвы, т.е. с 21 апреля 2008 года по 4 мая 2008 года включительно, никто из сторон в канцелярию судебного участка района К. г. Москвы по данному делу не обращался".

Однако в служебной записке зав. канцелярией судебного участка К. на имя мирового судьи Ш. указано, что 30 апреля 2008 г. адвокат И. обращался в канцелярию судебного участка района К. г. Москвы для реализации процессуальных прав представителя истицы по гражданскому делу N 2-80/08 по иску Б-ой к Б. о разделе совместно нажитого имущества.

Аналогичные противоречия имеются между утверждениями секретаря судебного заседания судебного участка района К. г. Москвы А. в письме на имя мирового судьи Ш. и в ее совместно с помощником мирового судьи И. служебной записке на имя мирового судьи Ш.

Сам заявитель утверждает, что 22 и 30 апреля 2008 г. адвокат И. посещал судебный участок района К. г. Москвы именно в связи с желанием реализовать процессуальные права представителя истицы по гражданскому делу N 2-80/08 по иску Б-ой к Б. о разделе совместно нажитого имущества. Именно заявитель 23 апреля 2008 г. подписал ответ N 2-07 на заявление адвоката И. от 22 апреля 2008 г.

Не может квалификационная комиссия оставить без комментария и письмо помощника мирового судьи судебного участка К. на имя мирового судьи Ш., оформленное на бланке судебного района К.: "Довожу до Вашего сведения, что с момента сдачи гражданского дела N 2-80/08 по иску Б-ой к Б. о разделе совместно нажитого имущества в канцелярию судебного участка района К. г. Москвы, т.е. с 21 апреля 2008 года по 4 мая 2008 года включительно, никто из сторон в канцелярию судебного участка района К. г. Москвы по данному делу не обращался".

Во-первых, вопреки правилам делопроизводства, на необходимость соблюдения которых заявитель неоднократно указывает в своем сообщении, сотрудник аппарата судебного участка использовал для своего письма бланк другого судебного участка.

Во-вторых, квалификационная комиссия считает, что данное нарушение правил делопроизводства как раз подтверждает доводы адвоката И. о том, что в апреле 2008 г. в период исполнения мировым судьей судебного участка по району К. г. Москвы полномочий мирового судьи судебного участка по району В. г. Москвы организация делопроизводства на судебном участке по району К. г. Москвы создавала для граждан и их представителей необоснованные сложности в реализации предоставленных им законом процессуальных прав.

Отсутствие в действиях (бездействии) адвоката И. нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката при обращении в канцелярию судебного участка района К. г. Москвы 30 апреля 2008 г. прямо подтверждается имеющимся в материалах дисциплинарного производства письмом от 22 мая 2008 г. на имя Р. - заведующего адвокатской консультацией N 1. Данное письмо направлено случайным очевидцем событий - К., судебным приставом-исполнителем 2 межрайонного отдела УФССП по ЦАО г. Москвы. Он, в частности, указал, что адвокату И. "в начале разговора поставили штамп на апелляционную жалобу, а потом пришла заведующая и запретила принимать жалобу. Другие документы, которые просил адвокат (какое-то дело), ему не выдали. Каких-либо незаконных или неподобающих действий в поведении адвоката не было".

При рассмотрении дисциплинарного производства, носящего публично-правовой характер, квалификационная комиссия исходит из презумпции добросовестности адвоката, обязанность опровержения которой возложена на заявителя (участника дисциплинарного производства, требующего привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности), который должен доказать те обстоятельства, на которые он ссылается как на основания своих требований. Однако таких доказательств заявителем квалификационной комиссии не представлено.

Доводы адвоката И. об отсутствии в его действиях (бездействии) нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката заявителем не опровергнуты. Наоборот, представленные заявителем противоречивые доказательства опровергнуты доказательствами, представленными адвокатом И.

Относительно доводов заявителя о том, что адвокат И. "не проявляет заинтересованности в скорейшем рассмотрении дела своего доверителя, с которым у него заключено соглашение", квалификационная комиссия отмечает, что заявитель был не вправе ставить перед дисциплинарными органами Адвокатской палаты г. Москвы вопрос о дисциплинарной ответственности адвоката И. за неисполнение (ненадлежащее исполнение) своих обязанностей перед доверителем, а квалификационная комиссия в рамках данного дисциплинарного производства не вправе давать оценку исполнению адвокатом этих обязанностей, поскольку претензии к качеству юридической помощи, оказываемой адвокатом по соглашению с доверителем, вправе предъявлять лишь последний, однако из материалов дисциплинарного производства не усматривается наличия у Б-ой каких-либо претензий к работе адвоката И. по представительству ее интересов в суде по гражданскому делу.

Решение вопроса о наличии в действиях (бездействии) любого участника гражданского судопроизводства, в том числе и адвоката-представителя, признаков уголовно-наказуемого деяния (хулиганские действия, оскорбление своими высказываниями и унижение чести и достоинства работников аппарата суда) не входит в компетенцию квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта Российской Федерации, как она определена Федеральным законом "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и Кодексом профессиональной этики адвоката.

Исследовав доказательства, представленные участниками дисциплинарного производства на основе принципов состязательности и равенства прав участников дисциплинарного производства, квалификационная комиссия приходит к выводу о том, что адвокатом И. при обстоятельствах, описанных в сообщении заявителя, не допущено нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и (или) Кодекса профессиональной этики адвоката.

На основании изложенного квалификационная комиссия Адвокатской палаты города Москвы, руководствуясь п. 7 ст. 33 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и подп. 2 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, выносит заключение о необходимости прекращения дисциплинарного производства в отношении адвоката И. вследствие отсутствия в его действиях (бездействии), описанных в сообщении мирового судьи Ш. судебного участка района К. г. Москвы (вх. N 1332 от 13 мая 2008 г.), нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката.

Совет согласился с мнением квалификационной комиссии.

 

3. 17 апреля 2008 г. распоряжением N 62 президента Адвокатской палаты г. Москвы в отношении адвоката Б. было возбуждено дисциплинарное производство. Основанием для этого послужила жалоба А. В жалобе заявительница, в частности, утверждает следующее.

Адвокат Б. является ее соседом по даче. Начиная с 2004 г. он неоднократно обращался к заявительнице с просьбой продать ему принадлежащий ей земельный участок площадью в 0,06 га с находящимся на нем хозблоком, но А. это предложение отклоняла. В июне 2006 г. другой сосед по даче предложил заявительнице купить его участок вместе с домом, однако А. вынуждена была от этого предложения отказаться из-за отсутствия денег. Услышав этот разговор, к заявительнице подошел адвокат Б. и предложил купить ее участок за 7 тыс. долларов, с тем чтобы она могла приобрести соседний участок. Позднее, узнав, что заявительница не может набрать необходимой суммы, адвокат Б. сделал ей второе предложение. Он высказал готовность дать заявительнице взаймы недостающие 120 тыс. руб. в долг без процентов на 3 года с ежемесячной выплатой по 5 тыс. руб. Кроме того, юридическое оформление двух участков Б. обещал взять на себя, так как он адвокат, а потому сможет правильно составить договоры, а заявительница должна ему довериться. На этих условиях А. приняла предложение Б.

21 июня 2006 г. между заявительницей и женой адвоката Б. было заключено два договора. По одному из них последняя дала заявительнице в долг 120 тысяч рублей, а по второму - купила принадлежащий А. земельный участок за 189000 руб. Последний договор был нотариально удостоверен.

В этот же день у другого нотариуса заявительницей был заключен договор купли-продажи соседнего земельного участка. Как утверждает А., при заключении договора займа она полагала, что его условия будут соответствовать достигнутой перед этим сторонами устной договоренности о том, что договор будет беспроцентным, так как ее материальное положение не позволяло ей брать деньги в долг с процентами. Убежденность заявительницы в том, что договор займа является беспроцентным, подтверждалась следующим. В течение семи месяцев заявительница выплачивала Б. в счет долга по 5000 руб., которые по поручению своей жены получал Б., выдавая на этот счет расписки, в соответствии с которыми полученные им суммы шли в погашение долга. О процентах в расписках ничего не говорилось. По прошествии же указанного времени Б. стал указывать в расписках, что полученные им для передачи займодавцу Б. 5000 руб. уплачены в счет погашения долга и процентов по нему.

Только после этого заявительница внимательно изучила подписанный ею договор займа и ознакомилась с его п. 1.3. В соответствии с данным пунктом договора заемщик обязался выплачивать займодавцу проценты на сумму займа из расчета 23 процента годовых в соответствии со счетами - выписками ЗАО "Банк Русский Стандарт" по кредитному договору от 25 апреля 2004 г. А. утверждает, что ее материальное положение (зарплата в 13500 руб. и наличие четырех детей) не позволяло ей заключать договор займа на подобных условиях. Если бы она в момент подписания договора представляла себе его реальные условия, то на таких условиях взять деньги в долг она просто не могла и, соответственно, не продала бы супругам Б. принадлежащий ей земельный участок.

Как выяснила заявительница в ЗАО "Банк Русский Стандарт", в этом кредитном учреждении у адвоката Б. с 20 мая 2004 г. открыта кредитная линия. При ежемесячной выплате А. по 5 тыс. руб. в счет погашения договора займа шло только 200 руб., а остальная сумма составляла выплату процентов и плату за обслуживание кредитной линии. При таких условиях погашения заявительница смогла бы рассчитаться с долгом лишь через 9 лет, уплатив по нему огромные для нее проценты.

Как утверждает заявительница, адвокат Б. злоупотребил ее доверием, намеренно ее обманул, усугубив и без того тяжелое финансовое положение семьи. После выяснения реальных условий договора займа заявительнице пришлось для досрочного его погашения перезанять 93 тыс. руб. под 11,9 процентов годовых и 15 мая 2007 г. рассчитаться с долгом. Таким образом, взяв в долг 120 тыс. руб., заявительница с учетом процентов вынуждена была выплатить семье Б. 142715 руб. Кроме того, чтобы рассчитаться с Б., ей пришлось еще выплатить 11 тыс. руб. по другому договору займа. Причем заявительница считает, что проценты по договору были получены с нее путем обмана.

Квалификационная комиссия полагает, что объяснения А., сформулированные ею в жалобе на адвоката, а также в заседании комиссии относительно причин, обусловивших неосмотрительное подписание ею договора займа, психологически убедительны.

Как пояснила заявительница, заключение обоих договоров купли-продажи земельных участков было назначено на 21 июня 2006 г. По приобретаемому ею участку сделка была назначена на 16.00, а по продаваемому ею участку Б. время не сообщил, ограничившись указанием на то, что "все будет нормально - ведь он адвокат" и заявительница должна ему доверять. Однако за заявительницей, по ее словам, Б. заехал только в 14 час. 15 мин., "когда она уже нервничала". После этого они поехали к Б. домой за его женой, поскольку участок оформлялся на нее, а затем к нотариусу. Здесь Б. предложил заявительнице и своему сыну вписывать от руки в оба договора, составленные им в 3 экземплярах, паспортные данные А. При этом, по словам заявительницы, постоянно глядя на часы, Б. говорил: "Ничего, ничего, успеем, главное - подписи..."

В такой ситуации заявительница, по ее словам, "стала еще больше нервничать", так как опаздывала на другую сделку. Кроме того, при ней была очень большая для нее сумма денег (405 тыс. руб.). Как поясняет заявительница, "в этой суматохе и спешке, где одна бумага вынималась из-под руки, а другая клалась, Б. положил мне договор займа на 120 тыс. руб., напечатанный шрифтом "петит", при чтении которого в момент волнения я просто теряю зрение. Видя мою заминку, он быстро сказал: не волнуйся, в договоре все как договорились, ты же мне доверяешь, - и попросил, чтобы я своей рукой вписала свои паспортные данные, при этом, чтобы мне было удобно, развернутым паспортом он закрыл середину договора, и со словами: быстрей, быстрей расписывайся, мы уже совсем опаздываем (несколько раз уже звонил продавец), - вынул у меня договор (конец цитаты)". В такой ситуации, не прочитав документа, опаздывая на вторую сделку, которая почему-то была назначена адвокатом в другой нотариальной конторе, и полностью доверяя адвокату Б., заявительница подписала все документы, в том числе договор займа.

Как пишет далее в своей жалобе А., будучи обеспокоенным получением долга, Б. стал активно интересоваться, какие у нее, кроме зарплаты, имеются доходы. Заявительница сообщила Б., что ее бывший муж проживает в принадлежащей лично ей кооперативной квартире. Узнав об этом, Б. предложил свои услуги адвоката по выписке последнего и реализации квартиры. При этом Б. пояснил, что по новому Жилищному кодексу это дело выигрышное, а заявительница должна ему только довериться. Адвокат Б. такие дела выигрывал, в связи с чем он предложил заявительнице "формально заключить с ним договор поручения".

Заявительница утверждает, что адвокат Б. знал, что у нее нет средств на оплату его труда. Поэтому он заверил А., что его услуги ей "ничего стоить не будут". А после реализации квартиры из полученных денежных средств заявительница должна будет ему уплатить вознаграждение исходя из 30 процентов от рыночной стоимости квартиры. Адвокат Б. заверил заявительницу, что предлагаемые им условия очень выгодны. Если же квартиру продавать с обременением, то агентству надо заплатить 60 процентов от стоимости квартиры. Адвокат предложил "попробовать", разъяснив заявительнице, что в случае отрицательного решения суда ему ничего не нужно будет платить за его услуги, которые в такой ситуации будут "благотворительной помощью" многодетной матери. В случае же благоприятного решения она сможет "расплатиться с долгом и еще на жизнь останется". С учетом большого долга заявительницы и для того, чтобы скорей с ним рассчитаться, А., по ее утверждению, согласилась с предложением адвоката Б. и 29 июля 2006 г. подписала договор поручения. По словам заявительницы, при заключении соглашения адвокат сказал, что договор заключается формально, "никакой юридической силы он не имеет и мы потом его порвем".

В связи с возникшим конфликтом между заявительницей и семьей Б. по поводу условий договора займа заявительница не стала регистрировать заключенный с супругой Б. договор купли-продажи земельного участка. 18 июля 2007 г. Б-на обратилась в N-ский городской суд с иском об обязании зарегистрировать договор купли-продажи. Этот иск с позднее измененным предметом в настоящее время находится на рассмотрении судебных органов. Среди прочего истица Б-на требует возместить ей расходы по оплате юридической помощи согласно квитанции N 153960, выписанной ее мужем адвокатом Б.

В процессе судебного разбирательства по иску к бывшему мужу заявительницы А. о прекращении права пользования жилым помещением в доме ЖСК, снятии с регистрационного учета и выселении ответчиком был подан встречный иск. Решением З-ского районного суда г. Москвы от 7 мая 2007 г. первоначальный иск был отклонен, а встречный удовлетворен. При этом за каждым из бывших супругов признано право собственности на 1/2 долю спорного жилого помещения.

Таким образом, после разрешения спора, инициированного по утверждению заявительницы адвокатом Б., правовое положение А. существенно ухудшилось. Если до этого ее бывший муж проживал в кооперативной квартире на основании права пользования, то с вынесением судебного решения, впоследствии вступившего в законную силу, он стал собственником 1/2 доли квартиры.

Как утверждает заявительница, после оглашения судебного решения адвокат Б. швырнул ей в зале судебного заседания папку с документами и убежал, сказав, что нам "не повезло с судьей". В связи с таким поведением адвоката заявительница вынуждена была сама составить и подать краткую кассационную жалобу в Мосгорсуд, а в дальнейшем самостоятельно составлять мотивированную кассационную жалобу. Определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 7 августа 2007 г. постановленное по делу решение было оставлено без изменения.

18 июля 2007 г. адвокат Б., не уведомив заявительницу, направил в районный суд, вынесший решение по ее делу, и в Мосгорсуд заявление о сложении с себя полномочий представителя, ссылаясь на то, что по требованию заявительницы 16 апреля 2007 г. он якобы вернул ей нотариальную доверенность на ведение дела и документы, в связи с чем договор поручения считал прекращенным. А. же утверждает, что заявления адвоката Б. не соответствуют действительности. 7 мая 2007 г. он еще присутствовал на последнем заседании суда, и документов заявительница у него не требовала. Он сам швырнул их заявительнице.

В период до 29 ноября 2007 г. адвокат Б. никаких претензий к заявительнице по поводу оплаты его услуг по ведению дела не предъявлял. А 29 ноября 2007 г. обратился в Л-ский районный суд г. Москвы с иском о взыскании суммы вознаграждения по договору поручения в размере 30 процентов от рыночной стоимости 1/2 доли квартиры заявительницы. По первоначальным расчетам адвоката эта сумма составляла 460110 руб. Кроме того, адвокат просил компенсировать ему расходы по уплате госпошлины в размере 6201 руб. В порядке обеспечения иска адвокат просил наложить арест на 1/2 доли квартиры. Отказ суда принять указанные обеспечительные меры был обжалован им в Мосгорсуд.

6 мая 2008 г. адвокатом Б. в порядке ст. 39 ГПК РФ было подано заявление об увеличении цены иска до 920220 руб. со взысканием в его пользу расходов по оплате госпошлины в размере 8701 руб. В настоящее время дело находится на рассмотрении суда.

Как указывает в жалобе А., она и ее дети страдают из-за ее "полного доверия к адвокату". Она просит разобраться в ситуации и принять меры в отношении адвоката Б., "чтобы он своей деятельностью не вредил другим... не порочил честь и высокое звание адвоката".

В своих письменных объяснениях адвокат Б. заявляет, что с жалобой А. "невразумительной... и некорректной по содержанию" он не согласен. Адвокат полагает, что заявительница "спекулирует" на незнании квалификационной комиссией характера и существа их отношений. Заявительница "пытается ввести в заблуждение членов комиссии".

К заключению договоров займа и купли-продажи земельного участка адвокат "не имеет отношения", поскольку они заключались заявительницей и женой адвоката Б-ной. По утверждению адвоката Б., оба договора были заключены по инициативе самой А. В то же время, как следует из письменных объяснений адвоката, его устных объяснений в заседании квалификационной комиссии и представленных им документов, кредитная линия в ЗАО "Банк Русский Стандарт", по которой в банке были получены переданные заявительнице в долг 120000 руб. с начислением 23% в год за пользование кредитом, была открыта не указанной по договору в качестве займодавца домашней хозяйке Б-ной, а ее мужу - Б.

Квалификационная комиссия может согласиться с заявительницей в том, что в отношении эпизодов с заключением договоров займа и купли-продажи земельного участка Б. субъективно воспринимался заявительницей в качестве адвоката. Он сообщил А. о наличии у него такого статуса, добавив, что окажет ей юридическую помощь при оформлении сделок, а кроме того, заявительница должна ему доверять как адвокату. Поэтому дисциплинарное производство по этим эпизодам возбуждено обоснованно.

В свете конкретных обстоятельств указанных сделок, заключению которых весьма активно способствовал адвокат Б., его моральный облик выглядит далеко не лучшим образом. Однако поскольку по данным эпизодам соглашений на оказание юридической помощи между сторонами не заключалось, то эти эпизоды напрямую не связаны с осуществлением адвокатом Б. адвокатской деятельности (ч. 1 ст. 1 Кодекса профессиональной этики адвоката). Поэтому квалификационная комиссия считает, что эпизоды с заключением договоров займа и купли-продажи земельного участка находятся за пределами ее компетенции. В связи с изложенным в указанной части дисциплинарное производство подлежит прекращению.

В то же время письменные и устные объяснения участников дисциплинарного производства, а также представленные ими письменные доказательства, относящиеся к вышеуказанным эпизодам, имеют доказательственное значение при оценке комиссией степени достоверности объяснений участников дисциплинарного производства, касающихся относящегося к компетенции комиссии эпизода с заключением и исполнением заявительницей и адвокатом Б. соглашения на ведение дела (п. 2 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката).

Обращаясь к данному эпизоду, квалификационная комиссия констатирует следующее. 29 июля 2006 г. адвокатом Б. и заявительницей А. был заключен договор поручения. В соответствии с ним предметом договора являлись "подготовка и подача в суд первой инстанции иска и др. документов с требованием о выселении и снятии с рег. учета по месту жительства гр. А. из жилого помещения в доме ЖСК... представительство в судебных заседаниях до вынесения судом решения по делу; при необходимости подготовка и подача кассац. и надзор. жалоб, участие в заседаниях Мосгорсуда. Участие в исполнении решения суда и реализации указанной квартиры".

В соответствии с п. 3.1 договора "за выполненное поручение Доверитель уплачивает Поверенному вознаграждение в размере 30 (тридцать) процентов от рыночной стоимости квартиры, указанной в предмете договора".

Стороны не оспаривают того обстоятельства, что с момента вынесения решения З-ским районным судом 7 мая 2007 г. адвокат Б. исполнение своих обязанностей по договору прекратил.

В своем исковом заявлении о взыскании суммы вознаграждения по договору поручения от 6 мая 2008 г., поданном в З-ский районный суд г. Москвы, адвокат объясняет это следующим образом: "По завершении судебного разбирательства и вынесении по делу З-ским районным судом г. Москвы решения 7 мая 2007 г... доверитель потребовала от меня возвратить все имеющиеся документы и материалы по делу, а также доверенность на ее представительство, что мною в тот же день было сделано".

Заявительница А. данный эпизод описывает существенно иным образом, указав, что адвокат "швырнул ей в зале судебного заседания папку с документами и убежал, сказав, что нам "не повезло с судьей".

12 февраля 2008 г. А. направила по почте нотариусу Т. в нотариальную контору письмо об отзыве удостоверенной этим нотариусом доверенности на имя адвоката Б. Однако 26 февраля 2008 г. нотариус Т. сообщила А., что "согласно действующему законодательству уведомление об отмене доверенности должно быть удостоверено нотариально". Таким образом, доверенность на имя адвоката Б. фактически отозвана не была.

Что же касается договора поручения, то безотносительно к тому, каким образом документы были возвращены адвокатом заявительнице, квалификационная комиссия констатирует, что, исходя из положений действующего законодательства, договор поручения расторгнут не был. На основании п. 2 ст. 25 Закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" соглашение об оказании юридической помощи представляет собой договор, заключаемый в простой письменной форме. Вопросы расторжения соглашения об оказании юридической помощи регулируются ГК РФ с изъятиями, предусмотренными Законом об адвокатской деятельности и адвокатуре.

В соответствии с п. 1 ст. 452 ГК РФ соглашение об изменении или о расторжении договора совершается в той же форме, что и договор, если из закона, иных правовых актов, договора или обычаев делового оборота не вытекает иное. Таким образом, в соответствии с законом договор поручения может быть расторгнут сторонами только в письменной форме.

Между тем заявления о расторжении договора от доверительницы А. в адрес адвоката не поступало и письменного предложения расторгнуть заключенный договор адвокат Б. доверительнице не направлял. Следовательно, заключенный сторонами договор расторгнут не был. Поэтому адвокат должен был исполнять принятые на себя по договору обязательства до тех пор, пока договор не будет расторгнут в установленном законом порядке. В частности, в соответствии с условиями договора адвокат обязан был составить и подать кассационную и надзорную жалобы, а также принять участие в соответствующих заседаниях Московского городского суда.

Весьма серьезная необходимость в подаче и поддержании такого рода жалоб была обусловлена тем, что основной иск, который подготовил и поддерживал адвокат Б., был отклонен, а встречный иск, напротив, удовлетворен.

Причем законность и обоснованность состоявшихся по делу судебных постановлений вызывает большие сомнения. В материалах дела имеется выписка из протокола заседания правления ЖСК, рассмотревшего заявление матери заявительницы - П., в котором совершенно четко записано, что последняя просит передать принадлежащий ей пай в ЖСК не обоим супругам А., а персонально ее дочери А. Вопреки этому в состоявшихся по делу судебных постановлениях записано, что "в деле нет бесспорных доказательств того, что пай в ЖСК был передан одной А.", а не обоим супругам. Таким образом, суд без достаточных оснований признал супругов А. сособственниками квартиры.

В результате вынесения постановлений судов первой и кассационной инстанций положение доверительницы адвоката Б. существенно ухудшилось по сравнению с положением, имевшим место до обращения в суд. В такой ситуации доверительница особенно нуждалась в оказании ей квалифицированной юридической помощи, которую, исходя из условий заключенного соглашения и сложившейся ситуации, ей должен был оказать адвокат.

С заявлением об отказе от подачи кассационной жалобы доверительница к адвокату не обращалась. Мотивируя невыполнение обязанности составить кассационную жалобу, адвокат Б. в своих объяснениях указал, что "поручений готовить и подавать кассационную жалобу" он не получал. Квалификационная комиссия не может согласиться с подобными объяснениями адвоката, поскольку такого рода обязанности вытекали из условий заключенного соглашения и конкретной процессуальной ситуации. При таких обстоятельствах, по мнению квалификационной комиссии, адвокат мог считаться освобожденным от обязанности по подаче кассационной жалобы лишь в случае письменного заявления об этом доверительницы либо надлежащим образом оформленного расторжения договора поручения.

Следовательно, в создавшейся ситуации адвокат должен был продолжать исполнять обязанности, принятые на себя по договору поручения, либо принять меры к расторжению в установленном законом порядке соглашения с доверительницей. Между тем доверительница А. в связи с занятой адвокатом позицией и невыполнением им профессиональной обязанности вынуждена была сама составлять и подавать кассационную жалобу, которая кассационной инстанцией была оставлена без удовлетворения. Не была составлена адвокатом и подана по делу и надзорная жалоба, хотя законность и обоснованность постановленных по делу судебных постановлений вызывает большие сомнения.

Таким образом, квалификационная комиссия констатирует, что адвокат Б. не исполнил принятых на себя по договору поручения обязанностей.

Квалификационная комиссия также считает, что специального исследования заслуживает вопрос о правомерности сформулированного в договоре поручения условия о размере и порядке уплаты гонорара за ведение дела заявительницы.

Порядок уплаты такого вознаграждения достаточно четко определен законодательством об адвокатуре. В соответствии с п. 6 ст. 25 Закона об адвокатской деятельности и адвокатуре вознаграждение, выплачиваемое адвокату доверителем, подлежит обязательному внесению в кассу соответствующего адвокатского образования либо перечислению на расчетный счет адвокатского образования в порядке и сроки, которые предусмотрены соглашением. Как видно из содержания и смысла заключенного сторонами договора поручения, каких-либо сумм за ведение дела доверительница при заключении договора не вносила.

На основании ст. 16 Кодекса профессиональной этики адвоката адвокату следует воздерживаться от включения в соглашение условия, в соответствии с которым выплата вознаграждения ставится в зависимость от результата дела.

Данное правило не распространяется на имущественные споры, по которым вознаграждение может определяться пропорционально к цене иска в случае успешного завершения дела.

По условиям соглашения, заключенного с доверительницей, адвокат Б. принял на себя обязанность ведения в ее интересах неимущественного спора. Сам адвокат сущность этого спора сформулировал следующим образом: "о прекращении права пользования жилым помещением в доме ЖСК, снятии с регистрационного учета и выселении". Следовательно, данный иск являлся иском без цены. Соответственно, и гонорар по делу не мог определяться пропорционально к цене иска, которая в данном случае отсутствовала.

Исходя из смысла п. п. 1.1 и 3.1 договора деньги адвокатом могли быть получены лишь в случае удовлетворения предъявленного им иска, вступления решения суда в законную силу и реализации квартиры, в чем адвокат принял на себя обязанность участвовать.

Однако ситуация сложилась так, что суд в иске отказал и "реализовывать" по существу было нечего. При таких обстоятельствах адвокат, если он, несмотря на лично сформулированные им самим условия договора, полагал, что и в ситуации отказа в иске, и в случае неполного исполнения им принятых на себя по договору обязательств он все-таки имеет право на получение вознаграждения, он должен был согласовать этот вопрос с доверительницей и уточнить (изменить) условия договора. При этом следовало также уточнить и размер гонорара в том случае, если адвокат не выполнит всего объема указанной в договоре юридической помощи. Он не составлял кассационной и надзорной жалоб, не принимал участия в заседаниях судов кассационной и надзорной инстанций, а также в реализации судебного решения.

По объяснениям заявительницы, по условиям договора уплата вознаграждения адвокату предполагалась лишь в случае удовлетворения иска и реализации квартиры. Квалификационная комиссия считает эти объяснения достоверными, поскольку они со всей очевидностью подтверждаются вышеуказанными условиями договора, фактическим поведением сторон (ст. 431 ГК РФ), а также материальным положением заявительницы, получающей скромную зарплату, являющейся матерью четырех детей и обремененной значительными для нее долгами. Убежденность заявительницы в том, что гонорар в случае "проигрыша дела" платить не нужно, согласуется и с ее объяснением о том, что при заключении соглашения адвокат сказал, что договор заключается формально, "никакой юридической силы он не имеет и мы потом его порвем".

При заключении договора заявительница какого-либо гонорара не вносила и адвокат на этом не настаивал. Это в полной мере подтверждает то обстоятельство, что у А. были достаточные основания полагать, что гонорар она должна была уплатить адвокату лишь в случае благоприятного для нее разрешения дела. Доказательств противного адвокатом Б. не представлено. Если же адвокат имел в виду иной порядок уплаты гонорара, то по согласованию с доверительницей он должен был соответствующим образом четко сформулировать условия договора в части оплаты гонорара в случае отклонения иска.

Указание в договоре, что адвокат не несет ответственности за содержание судебных актов, вынесенных в результате исполнения поручения, проблемы разрешить не может, поскольку из буквального содержания п. п. 1.1 и 3.1 договора и фактического поведения сторон можно сделать единственный логический вывод о том, что по смыслу договора уплата гонорара подразумевалась лишь в случае удовлетворения иска и реализации квартиры.

Несмотря на то что из буквального толкования договора следовало, что гонорар должен быть уплачен лишь после реализации освобожденной от обременений квартиры, адвокат не лишен был возможности вступить в переговоры с доверительницей по поводу порядка расторжения договора поручения и определения порядка частичной уплаты гонорара за фактически проделанную работу. Вместо этого адвокат Б. обратился в суд с иском к своей доверительнице, по существу незаконно поставив вопрос о полной выплате ему гонорара по "проигранному" делу, по которому по смыслу подготовленного и заключенного адвокатом соглашения гонорар мог быть выплачен лишь в случае удовлетворения иска и реализации судебного решения.

Не исключая принципиальной возможности обращения адвоката в суд с иском к бывшему клиенту о взыскании неуплаченного ему гонорара, квалификационная комиссия считает, что такого рода способ разрешения споров между адвокатом и клиентом является далеко не лучшим, имея в виду доверительный характер отношений адвоката и клиента.

Что же касается конкретной ситуации, то обоснованность позиции адвоката вызывает весьма большие сомнения, которые не могут не усиливаться в свете двух обстоятельств. Прежде всего, имеется в виду тяжелое материальное положение заявительницы, которое к тому же существенно ухудшилось из-за заключения договора займа, в котором адвокат Б. формально не участвовал. Фактически займодавцем был он, имея в виду, что деньги из банка поступали по открытой ему кредитной линии, и Б. же получал платежи по договору. Юридический же займодавец - супруга Б. являлась домашней хозяйкой и пользовалась кредитной линией, открытой на ее мужа.

Несмотря на указанные обстоятельства, адвокат Б. без достаточных оснований обратился в суд с иском о взыскании с недавней клиентки весьма крупной для нее суммы денег. С учетом содержания соглашения на оказание юридической помощи и материального положения заявительницы, адвокат вряд ли мог рассчитывать на то, что суд этот иск удовлетворит в сколько-нибудь существенном размере и это решение может быть реально исполнено. В такой ситуации предъявленный адвокатом иск о взыскании не подлежащего по условиям соглашения выплате гонорара являлся скорее средством давления на заявительницу в плане понудить ее зарегистрировать заключенный ею договор купли-продажи земельного участка, покупателем по которому числилась Б-на.

На основании п. 1 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката разбирательство в квалификационной комиссии осуществляется на основе принципов состязательности и равенства участников дисциплинарного производства.

Квалификационная комиссия должна дать заключение по возбужденному дисциплинарному производству в том заседании, в котором состоялось разбирательство по существу, на основании непосредственного исследования доказательств, представленных участниками производства до начала разбирательства, выслушивания их объяснений.

Адвокат при осуществлении профессиональной деятельности обязан честно, разумно, добросовестно, квалифицированно, принципиально и своевременно исполнять обязанности, отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством Российской Федерации средствами; соблюдать Кодекс профессиональной этики адвоката (подп. 1 и 4 п. 1 ст. 7 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", п. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката). За неисполнение либо ненадлежащее исполнение своих обязанностей адвокат несет ответственность, предусмотренную Федеральным законом "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" (п. 2 ст. 7 названного Закона).

Нарушение адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, совершенное по грубой неосторожности, влечет применение мер дисциплинарной ответственности, предусмотренных Федеральным законом "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и Кодексом профессиональной этики адвокатов, установленных конференцией соответствующей адвокатской палаты (п. 1 ст. 18 Кодекса).

Выслушав устные объяснения адвоката, исследовав имеющиеся в дисциплинарном производстве документы и проголосовав именными бюллетенями, квалификационная комиссия пришла к следующему заключению.

Квалификационная комиссия считает, что адвокат Б. ненадлежащим образом исполнил свои обязанности перед доверителем А., поскольку в ситуации, когда по делу, в котором он участвовал, суд отклонил требования его доверительницы и удовлетворил предъявленный к ней встречный иск, адвокат Б., не приняв мер к расторжению договора поручения и не получив указания доверителя не писать и не подавать кассационной жалобы, прекратил исполнение своих обязанностей в то время, когда доверительница особенно нуждалась в оказании ей квалифицированной юридической помощи, тем самым поставил доверительницу перед необходимостью самостоятельно писать и подавать кассационную жалобу, а также отстаивать доводы жалобы в суде кассационной инстанции, который оставил жалобу без удовлетворения.

Адвокат Б. не составил и не подал надзорную жалобу, что также было предусмотрено заключенным сторонами договором поручения от 29 июля 2006 г., хотя законность постановленных в отношении заявительницы судебных актов вызывала большие сомнения. В сложившейся ситуации адвокат Б. не имел право требовать от доверительницы получение вознаграждения за юридическую помощь, которая им оказана не была.

На основании изложенного, руководствуясь п. 7 ст. 33 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и подп. 1 п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, квалификационная комиссия Адвокатской палаты города Москвы выносит заключение о нарушении адвокатом Б. пп. 1 и 4 п. 1 ст. 7 Федерального закона "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации", п. 1 ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката, а также ненадлежащем исполнении адвокатом Б. своих обязанностей перед доверителем А. по договору поручения от 29 июля 2006 г., выразившемся в том, что адвокат самоустранился от исполнения принятых на себя по договору обязанностей по оказанию доверительнице квалифицированной юридической помощи: не приняв мер к расторжению договора поручения и не получив указания доверителя не писать и не подавать кассационную жалобу на решение суда об отказе А. в иске, кассационную жалобу не составил, не принял участие при рассмотрении жалобы доверителя в кассационной инстанции и не составил надзорной жалобы. Вопреки положениям ст. 16 Кодекса профессиональной этики адвоката, включил в соглашение условие, в соответствии с которым выплата вознаграждения ставится в зависимость от результата дела, в то время как по условиям заключенного соглашения адвокат принял поручение на ведение дела по неимущественному спору.

Что же касается эпизодов с заключением А. и женой адвоката Б. - Б-ной договоров займа и купли-продажи земельного участка, то на основании ч. 1 ст. 1 Кодекса профессиональной этики адвоката в указанной части дисциплинарное производство подлежит прекращению.

Совет согласился с заключением квалификационной комиссии и вынес решение о прекращении статуса адвоката Б.